huholya (huholya) wrote,
huholya
huholya

Category:
15/10/17
Так-то Дорогое Мироздание и все погодные сайты предупреждали, что будет дождь. Но кто верит каким-то сайтам, если есть всего один выходной и возможность прокатиться в горы со знающими проводниками? К тому же в семь утра, когда рассвет уже все заметнее, пришло смс: "Встречаемся в 8:30 на площади у милиции" - значит, умные люди лучше нас знают, что к чему.

В половине девятого мы торчали на площади разноцветным Стоунхенджем, а у Наденьки в руках красовался еще и мешок с мусором, который мы не нашли, куда приткнуть по дороге. Мусор пристроили в громадную урну, машина нашлась возле райсовета (хотя я настойчиво пихала всех в сторону бывшей тюрьмы), солнце сияло в безоблачном небе, и мы поехали, знакомясь по дороге.
Горный Крым - неизведанная история. По дикости своей и ретроградству за почти пятнадцать лет мы так и не сподобились выбраться внутрь полуострова, хотя все неоднократно и весьма настойчиво нам намекали и впрямую настаивали. Но как можно добровольно уехать от моря, если его всегда мало? В этот раз, конечно, машина и целых два провожатых перевесили, наконец, коллективное упрямство.

Заполнение ячеек памяти прекрасным произошло уже за Сапуном, когда заплясали вдоль дороги желтые строки виноградников. К выезду под Мангуп лично я уже охрипла от восторгов, рассыпаемых осеннему лесу и окружающим видам. Но тут открылась долина с озером и отражениями, и, в принципе, после этого меня уже можно было везти обратно.

Но не за этим мы катились в такую даль, и оторвав нас от озера, Инга практически пинками погнала всех в гору, не давая отвлекаться по дороге. Прямо второй Серёжечка, ей-богу, с такими же сатрапскими замашками.
Пункт назначения красовался где-то под облаками, и группа диких горных инвалидов опрометчиво приступила к восхождению, предварительно показав козью морду напряженному дяденьке, требовавшему купить билеты.
Птенцу затея перестала нравиться примерно на первых пятидесяти метрах лесной тропы. Оказывается, она ожидала, что на плато мы выедем откуда-нибудь сверху прямо на машине, а не будем влачиться, задыхаясь, на своих двоих. Мы с ней упоролись вперед, потому что я расчитывала порисовать на вершине, пока подтянутся остальные, и всю дорогу я извинялась за обманутые ожидания, пока в какой-то момент мне не показалось, что дева готова прикопать меня в листьях сбоку тропы.
Две трети подъема я трындела, сбивая дыхание, но потом тропа стала совсем узкой, деревья сдвинулись, и пришлось идти по одному. Солнце занавесилось, и и кроме нашей одышки в лесу не было ни звука. Гробовая тишина, словно мир застыл в ожидании апокалипсиса.

Должно быть, произошел какой-то внутренний перелом, и вдруг мне стало казаться, что я иду по этой тропе всю жизнь - через душистую, чуть влажную бесконечность прелых коричневых листьев и змеящихся лиан, каждым шагом подталкивая вращение планеты. Никогда в жизни ещё не случалось со мной ничего подобного - даже в Хибинах, которые по воздействию на ум надо еще постараться переплюнуть.
У родника - ключевой точки маршрута - сидела семейная пара, восстанавливающая дыхание пачкой сигарет. Мы поболтали о том-сём, обменялись впечатлениями о подъёме, потом они ушли, а мы остались дожидаться остальных: я нашла пещеру для рисования, а дитя повисла на наклонившемся дереве, словно Ягуляр.
Где-то с четверть часа все шло отлично, но тут сзади набежал целый автобус пионеров-матершинников, и пришлось переместиться повыше. Повыше оказалась базилика с деревьями, и плато с короткой, будто стриженой травой. Мы обозрели окрестности, и приуныли - заволокло всё плотно, никакого шанса на просвет. Ну ладно - утешили мы себя, - лишь бы дождя не было.

Только я открыла, наконец, свой новый прекрасный блокнот, чтобы творить и запечатлевать, как подтянулись остальные, и пришлось идти на созерцание. Ловко увернулись от мордоворота, спрашивающего билетики, и вступили, наконец, в царство пещер и аскезы.

Желтая, выжженная летним зноем трава покрывает плато от края до края, а внизу наконец-то видна вся долина, куда выходят мангупские отроги. Цветной осенний лес может свести с ума и более закаленного репортера, ну а у нас вообще случилось коллективное недержание затвора.
Мы еще успели, рыся впереди пионеров, сфотографироваться на фоне долины, а потом прямо на глазах к нам приползла туча, и плотно уселась на вершине.


Плато повисло посреди пустоты, словно доктор Кельвин над Солярисом. Восхитительное ничто посреди ватной моросящей тишины. Вот тут-то и настал фотокатарсис - все скалы и деревья, растворяющиеся в белом мороке, были тщательно запечатлены с разных сторон, и если не мокрые насквозь ноги, мы бы проторчали наверху до вечера.




Перед обратной дорогой оккупировали одну из пещер, и срочно уничтожили запас еды, рассказывая друг другу, что так будет легче спускаться и надо поддержать угасающие силы.
Никуда мы спускаться, конечно же, не стали, а еще около часа таскались по плато, распугивая выныривающих из тумана экскурсантов.


Вот, между прочим, хочу заметить, что человек наш непобедим в стремлении к прекрасному. Ну ладно мы, купившиеся на голубое небо. Но вот эти люди, которые приехали уже явно к обеду, и упрямо лезущие в тучу - они для чего это делают? Ведь в гору ползти километра два, по ощущениям, да и еще к тому же все время вверх. Вот они зачем это делают? Причем это не купленная экскурсия, когда не отвертишься, а явная самодеятельность - с собачками и термосами. Вот людям больше делать нехрен.


Обратный путь был полон трагизма. Тропу развезло, и мы скользили то на камнях, то на глине. Ингу вели фактически под руки, потому как единственный водитель бесценен, а остальных можно просто скатить с горы и довезти в багажнике, чтобы не пачкать салон. Спускались едва ли не дольше, чем поднимались, часто отдыхая и подбадривая себя дурацкими анекдотами и шоколадными конфетами, даже не заметив, что вышли из облака, и на носах перестали висеть капли.
Второе дыхание вернулось у подножия, когда пахнуло дымом и шашлыками. Горы омтались позади, нахлобучив свои сырые папахи, а мы захватили чебуречную, и предавались неге посреди тепла и супов с пельменями. Там я впервые узнала, что в салат можно класть сырую свеклу, и что есть на свете печеные чебуреки.


Темнота упала на горы, словно одеяло. В черной мороси мы тронулись в обратный путь, надуваясь от гордости за совершённое, и наполняя машину алкогольным угаром теплом своих душ. Такой день.
Tags: буквы, город, картинки, шило в попе
Subscribe

  • (no subject)

    Приснился сон - будто пришли мы на "Алабае" прямо в Иерусалим (не спрашивайте, сама фшоки), и по случаю эпидемии солнечных ударов выход в город для…

  • (no subject)

    -- А когда-то здесь висел портрет государя императора,-- помолчав, опять заговорил он.-- Как раз на том месте, где теперь зеркало. - - Вы…

  • (no subject)

    "Покров кроет землю снежком, а невесту женишком" Снега мы в этом году снова не дождались, с женишками та же ерунда, а вот в первый раз включить на…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments

  • (no subject)

    Приснился сон - будто пришли мы на "Алабае" прямо в Иерусалим (не спрашивайте, сама фшоки), и по случаю эпидемии солнечных ударов выход в город для…

  • (no subject)

    -- А когда-то здесь висел портрет государя императора,-- помолчав, опять заговорил он.-- Как раз на том месте, где теперь зеркало. - - Вы…

  • (no subject)

    "Покров кроет землю снежком, а невесту женишком" Снега мы в этом году снова не дождались, с женишками та же ерунда, а вот в первый раз включить на…