huholya (huholya) wrote,
huholya
huholya

Category:
18/10/17 (ч.3)


К маяку берег становится совсем низким и отлогим. Правда, камней меньше не делается, и ходить надо осторожно. Можно, конечно, идти по тропинке вдоль павшего забора, огораживающего престарелый "Днепр", но там столбами роятся какие-то мелкие мушки, которые липнут на проходящих, словно на мед, и лезут везде, неимоверно раздражая. Поэтому мы так и прыгали по булыжникам, высматривая по старой памяти рапановые рАкушки.


Дошли почти до маяка, нашли удобную каменюку, перекусили, запивая бутерброды привезенным из Кёнига сидром, глоточек которого плеснули предварительно в прозрачную воду, и занялись каждый своим: я рисовать, а дева - жариться на высоком уже солнце. Море окончательно застыло, лишь время от времени с шумом всплывающей подлодки вздымая одинокую волну метрах в тридцати от нас - должно быть, там торчала какая-то каменная грядка, мешающая невидимой движухе течений. Прошлепала вдоль берега моторка, тарахтя слабосильным движком. В голубой дымке мужики обсуждали подробности вчерашнего вечера, и мы, сидящие не меньше, чем в километре, легко могли бы принять участие в беседе, обильно сдобренной "морскими терминами": Слышимость по воде просто катастрофическая. Затем снова настала тишина, только неистово надрывались кузнечики да невесомо шелестели обсыхающие на камнях водоросли.




Безвременье - именно за это и люблю я неистово этот страшный кусок красной земли, перекресток миров. Мало где можно с такой четкостью ощутить, как вечность течет прямо через тебя. Птенец несколько раз высказывалась в духе - а вот здорово было бы переночевать здесь разочек, поглядеть на маяк в темноте, но я всегда вспоминаю давнишнюю историю, прочитанную на каком-то поисковом форуме: как на Вахте памяти к припозднившемуся автору, колупавшемуся в раскопе уже в сгущавшихся сумерках, подошел незнакомый мужик, и сказал: "Вон там еще у березы копните, мы там лежим". Бред, конечно, но с моим чересчур живым воображением такие приключения противопоказаны - это я поняла ещё в десятом году, стоя над разрытым мародерами окопом, на дне которого белели человеческие кости. Эти окопы всё ещё видны даже со спутника, и за четыре последних года там появился фанерный безымянный обелиск - дожди и солнце потихоньку снимают с него побелку, но ленточка под звездой совсем новая.


Солнце неумолимо ползло вверх, у горизонта мелькали черные спины дельфиньей стаи. Наконец мне надоело строить из себя художника, а дитя вот-вот должна была задымиться. Два пополудни - контрольный срок для возвращения: в четыре в музее Крошицкого открывалась выставка Воцмуша, и мы твердо намерены были на неё попасть. Посидели немного просто так, впитывая в себя небо и море, но потом всё же пришлось переодеваться в приличное, вставать и идти обратно. У старого причала поднялись наверх, и тут я увидела надпись на бетоне.
"Сдесь служил Гусев 1952-1955 Шатура (?)" - сообщал нам двадцатилетний балбес, который давно на пенсии, и скорее всего, уже успел обзавестись парой-тройкой правнуков. Я же говорю - Безвременье. Сколько ног успело пройти по этому бетону? Сколько раз мы сами были здесь, и ни разу не обращали внимания. Или её не было? Я бы и не удивилась, наверное.


Проходя мимо утреннего лежбища, не удержалась, и тихонечко глянула вниз с обрыва - на месте ли наш нудист. Нудист был на месте, лицо накрыто панамкой, а степень прожарки давно перешагнула well done. Я бы подумала, что внизу лежит уже готовый покойник, если бы он не рос мальчиком из бедной семьи развлекал себя тем, что флегматично пытался натянуть пупок на грудь, а потом отпускал его на волю. В голове у меня моментально возникла картинка, как Штирлиц убивает мерзавца Клауса, и тот со шлепком валится в пруд. Пришлось поспешно затыкать рот рукавом и ползти прочь, стараясь не заржать и не свалить ненароком камень.
Только мы вылезли на дорогу, все в колючках и красной пыли, как мимо нас на бешеной скорости в сторону маяка промчался топик. Отлично, просто прекрасно - Дорогое Мироздание в хорошем настроении. Мы потихоньку побрели вдоль берега, чтобы не стоять столбами на обочине. Через несколько минут, развернувшись на конечной, топик показался из-за поворота, мы замахали руками, и не успели толком погрузиться, как он рванул с места, словно Керенский из Зимнего.
Часа не прошло, как мы уже высадились на площади Лазарева. Пошли было за билетами, но в кассе нам сказали, что по случаю открытия вход бесплатный, "вы только подойдите минут за десять до четырех, потому что там пресса и телевидение". Ну не сказка ли? И мы по такому случаю немедля опробовали столовую, рекламную листовку от которой нам накануне сунули в руки.
Столовая оказалась неплоха, только чай почему-то в баре, а бар не работал. Хорошо, у нас в термосе с собой было, чтобы не икать насухую. Ну и котлета по-киевски из цельной куриной грудки, без косточки и капли масла тоже порадовала своей внезапностью. Зато панировка была что надо - хоть на танк крепи вместо активной брони.
Насытившись пошлым реализмом, отправились за возвышенным. По дороге встретили пару луначарцев - это не проспект, а прямо гнездо культуры какое-то. Можно ничего не делать, а просто сидеть на скамейке в платановой аллее, и духовный рост обеспечен. Тем более, что теперь там в полдень читают стихи.
Ровно в четыре из дверей высунулся охранник, и позвал всех внутрь. А таааам! О, да - это стоило того, чтобы даже оставить маяк. Я не знаю, как он это делает, но смотреть можно без конца, открывая и открывая разные мелочи в огромной картине, и по-детски радуясь, что нашел - будто автор тебя водит за руку. И этот дивный синий цвет, который стоит только увидеть однажды, чтобы потом отличать везде. И безумные коты и собаки с совершенно невозможными говорящими глазами. И причудливая мозаика, составленная из маленьких кусочков города, которые ты знаешь наперечет, и снова радуешься, что это и твое тоже. Боже, как же я хочу книжку с историями, ыыыыыы!!!






Дева со своей синей головой имела успех, старательно изображая вдумчивого зрителя по просьбе фотографов и операторов, хотя ни одной картинки мы потом так и не нашли на просторах интернета.


А это Виталий Таганов, пятничный князь Вано Пантиашвили, который торговался за приданое купеческой дочки на расстоянии вытянутой руки, пока мы в первом ряду утирали слезы. И в самом деле, почему бы не заглянуть в музей, если он всего лишь через дорогу? Город маленький, все друг друга знают. Тем более что Воцмуш рисовал луначарцам афиши и вообще у них давняя дружба.


В общем, открытие прошло как нельзя лучше, и очень довольные четвергом, мы собрались было домой, но сначала погуляли немножко по набережной, чтобы охладить пылающие от восторга головы. Настроение не испортил даже банкомат, содравший с нас комиссию за выдачу наличных.
Назавтра мы должны были ехать в Балаклаву, но Птенец вдруг исполнилась решимости, и заявила, что ей и тут хорошо, а раз дали денег, то она сей же момент пойдет в кассу, и купит билет на... на... На ещё что-нибудь, всё равно что. "Все равно чем" оказался спектакль "Анекдот, рассказанный помещиком Лидиным", по мотивам пушкинских произведений. На малой сцене, потому что на основной выступят гастролеры. "Тут есть малая сцена?" - ошеломилась дитя, и её решимость превратилась прямо-таки в береговую батарею.
Сговорились на том, что если мы вернемся из Балаклавы до начала, то я к ней присоединюсь, и поехали домой, к Наденьке, накупив по дороге еды.


Tags: буквы, город, картинки, шило в попе
Subscribe

  • (no subject)

    Приснился сон - будто пришли мы на "Алабае" прямо в Иерусалим (не спрашивайте, сама фшоки), и по случаю эпидемии солнечных ударов выход в город для…

  • (no subject)

    -- А когда-то здесь висел портрет государя императора,-- помолчав, опять заговорил он.-- Как раз на том месте, где теперь зеркало. - - Вы…

  • (no subject)

    "Покров кроет землю снежком, а невесту женишком" Снега мы в этом году снова не дождались, с женишками та же ерунда, а вот в первый раз включить на…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments