December 4th, 2012

outdoor

пичалька

Оказывается, велик нельзя так просто взять, и запихать в чехол.
Зимовать лошадь должна полностью подготовленной, чтобы к весне не рассыпаться в труху на глазах изумленного хозяина. Теперь я знаю, чем будут наполнены ближайшие выходные.
Ума не приложу, в какой посудине можно цепи вымыть :-/
huhol

(no subject)

ОДА 205-МУ ПРОЕКТУ,
или
кстати, а почему "горбатый"?

- Кстати, а почему "горбатый"? - спросил я у помфлагмана РТС, стоя у трапа на ГКП "горбатого" в огромной калининградской фуражке, с которой (поднатужившись, правда) смог бы взлететь F/A-18.
- А курить у тебя есть? - произнес Вадик. - Слушай, я тя попрошу: сходи в правую мичманскую каюту (са-а-а-мая корма, в метре внизу, под днищем, болтает морскую воду со скоростью 1200 оборотов винт правого дизеля), сигареты, дурья башка, забыл. Принеси - покурим и я тебе расскажу, почему "горбатый". Да, кстати, рост какой?
- ?
- Ну, рост твой?
- Сто девяносто два сэмэ.
- У-у. Завидую. Принесешь?
- Добро, - покривился я в готовности выслушать очередной бред типа "было время, когда люди ходили в море на веслах...", но пошел.
Это был мой первый поход по местам боевой славы плавающих погранцов. И первый удар тульей своей грандиозной фуражки о кабельтрассу случился здесь же, в поперечном коридоре надстройки. Размер проема "двери" - 1,65 м. Потом был тамбур (бум), гальюны (бах), столовая команды (бум-тресь, фуражка, виляя хорошо заметной "восьмеркой", уезжает под стол). Потом тамбур второго приборного отсека, трап (бля!!!) каюта (ой!) и, конечно же, обратный путь.
Так что к моменту финиша я уже сильно походил на шахматного коня в здоровенном кривом сомбреро великого мексиканского художника Диего Ривера.
- А теперь - горррррбатый, - заорал сидящий в кают-компании Вадик. -Мэтр девяносто два-а-а-а!! Запомини: единственное место на этом корабле, где ты можешь стоять в полный рост - тамбур второго приборного отсека. Там 193 сэмэ. Покурим?