June 27th, 2014

outdoor

23 июня, часть вторая

Итак, «дорогие драгоценные мои читатели» (с), в прошлой части моей писанины мы покинули гостеприимный Кашкаиш, оглашая окрестности «Прощанием Славянки», и вышли в океанские просторы с целью покорить и преодолеть.
Сказать по правде, погода оказалась ничего себе.
Точнее – ничего уж такого криминального в атмосфере не случилось. Ужасная туча, готовая на вид разродиться недоношенным ураганом, при рассматривании в упор как-то смутилась, и расползлась по сторонам. Примерно через час хода облака разорвало, появились голубые просветы и пейзаж сделался радостно-праздничным.
«Круиз! Круиз!» - загалдел курятничек, все сняли с себя пару слоев одежды и приняли красивые позы для фотографирования. Некоторое время нами можно было иллюстрировать журнал “Ярбух фюр психоаналитик унд психопатологик» «Крокодил» «Гламур для домохозяек» - бледную плоть выгодно оттеняли белые борта, легкий бриз развевал волосы, которые сыпались в кокпит, приводя капитана в ярость на десерт подавали фрукты, а ласковое солнце играло с волнами, рассыпая миллиарды солнечных зайчиков, и их отблеск озарял наши счастливые лица и порождал радостные улыбки.
А потом пришла зыбь.
Нет, просто удивительно, что могут сделать с неподготовленным организмом перепады высоты всего в какой-то жалкий метр. Разные умные статьи в интернетиках прописывают упражнения для тренировки ворсинок внутреннего уха, ответственных за равновесие. «Буквально через месяц вы сможете кувыркаться на палубе даже в шестибалльный шторм!» - обещают эти злые люди. Беда в том, что месяц назад мы все еще сидели, зажмурившись и скрестив пальцы в ожидании визы, и упражнения на равновесие мешали в волнении обгрызать ногти до локтей. Короче, подготовкой никто не озадачился. Я для профилактики покрутилась было на офисном кресле, но понимания в коллективе не встретила, и пришлось оставить это увлекательное времяпровождение в пользу составления очередного полугодового бюджета. В объятия океана мы пали тепленькими и совершенно беззащитными – бери и потроши на радость ихтиандрам.
Не знаю, как там остальные, а лично мне вот сначала показалось, что яблоко было какое-то подозрительное (примерно, как печально известное овсяное печенье). Потом я решила, что яблоки ни при чем, просто меня настиг обещанный терапевтом еще зимой гастрит. Пятью минутами позже я пересмотрела диагноз в пользу сердечного приступа, и тщетно постаралась вспомнить, входит ли в страховку доставка тела на Родину.
В этом месте Кряква наметанным глазом распознала очевидные симптомы, вроде изменения цвета организма и повышенной склонности к самосозерцанию. На свет тут же явилась банка волшебного зелья, столовая ложка которого моментально организовала пожар в желудке и дым из ушей. Ихтиандры разочарованно расплылись по акватории. Поглядев на зеленые физиономии еще разок, Кряква показала места, где до воды от борта ближе всего, и куда пристегивать обвязку, если обед все же не приживется.
По прошествии неопределенного времени, посвященного прислушиванию к внутренней жизни, самочувствие вдруг улучшилось, и я себе решила, что адаптация прошла успешно. На самом деле это просто немного улеглось волнение, и затих ветер. Но вниз спускаться было все еще стремно – один только Билли, человек с железным желудком, мог обедать за столом, читая вдобавок книгу, да Птенец, бессовестно продрыхнувший полдня, к вечеру занялся рисованием в каюте.
Ближе к вечеру, пересаживаясь с борта на борт, больно и с грохотом ударилась обо что-то, чего не поняла. Пошарила в карманах, и извлекла на свет божий корявый булыжничек. Три секунды тупила над ним, пока не вспомнила, что это обещанный Бесценному Племяннегу камень запазуху . Тут же при большом стечении народа была произнесена Торжественная Речь, и булыжник отправлен в синие воды с пожеланием тостуемому самолично их лицезреть. Племяннег, Мироздание предупреждено! Ж8)
Лучшее лекарство от морской болезни – сон. Легли пораньше, едва только выступили звезды на небе. Между прочим, пользование гальюном на качке – совершенно не тривиальная задача. Заведение левого борта носит название «Нарния» - у него одна дверь выходит в салон, а вторая в каюту. Запирать нужно обе сразу, чтобы не было сюрпризов, и отпирать, кстати, тоже. Хорошо, что он узкий, и расклиниться не проблема. Выходить тоже нужно осторожно: дождаться затишья, и быстро оказаться снаружи. Я выяснила это опытным путем, не соотнеся движение волн с яхтенными. Берешься за ручку двери, нажимаешь – внезапно крен на левый борт, дверь распахивается, больно бьешься задом об умывальник, крен на правый борт – вываливаешься в каюту. "Нннна!" - захлопывающаяся дверь придает ускорение, врезаешься в спасжилеты, висящие на вешалке напротив, падаешь сам и сверху – груда жилетов. Спокойной ночи.
В каюте было холодно, несмотря на то, что за переборкой в ногах чихал и чесался двигатель, и мы с девой последовали народной индейской мудрости – накрылись вдвоем обоими одеялами. Эффект был неожиданный – на качке нас синхронно валяло по матрасу со стороны на сторону, словно катались в коробке для завтрака две недоеденные сосиски. От этого разобрала такая ржака, что даже тошнота отступила на задний план.
huhol

24 июня

24 июня
Ночью вдруг изменился звук двигателя.
В каюте было невыносимо душно - накануне мы позакрывали все наглухо, спасаясь от холода. Пришлось вставать, открывать люк и иллюминатор, ну и раз уж встала, то как не выглянуть наверх.
Наверху был Билли и окружающий его планетарий во всю красу южного неба. Даже без очков зрелище потрясное, а уж вооруженным взглядом и подавно. С далекого берега мигал маяк – толстый конусообразный луч рисовал мгновенную дугу по горизонту, словно в фильмах про войну. Второй маяк светил ровным красным огоньком, а между ними золотом рассыпались городские огни. Я бессердечно распихала Птенца, и мы минут сорок мерзли на ночном ветру, впитывая в себя прекрасное. Фотоаппарат, конечно, никакого представления не дает, ибо жалок и беспомощен в кривых руках.
Следующее пробуждение было около шести утра – в люк заглянула Кряква, и спросила, не надо ли нам рассвета. Дитя от рассвета отказалась пиши: «выбросила в пропасть», поэтому вся красота досталась нам двоим. Приправленный утренним кофе и бутербродом, рассвет особенно хорош.
В нежном свете вокруг Алабая шныряли неопознанные рыбаки, ронявшие за борт километры сетей – сплошные опасности и сжирание нервов. Как только показался коричневый мыс, обозначающий Лагош, на палубе появился Билли. Некоторое время мы шли вдоль потрясающих пляжей со скалами и гротами, совершенно пустынными в этот ранний час. Только собачники, как и повсюду в мире, призрачными сонными тенями бродили по кромке прибоя, выгуливая свою живность.

Вход в марину Лагоша украшен пятиметровым бумажным корабликом и разводным пешеходным мостом, перекинутым с одного берега канала на другой. Мост разводят из конторы, когда подходит яхта, и он служит своеобразным шлагбаумом.
Два человека лучше, чем один, поэтому Билли допустил меня помогать Крякве при швартовке, и в целом, пожалуй, получилось почти нормально для первого раза. Особенно если не считать попытку спровадить за борт пару-тройку не привязанных кранцев (50 евро штука) и столбняка в момент принятия носового швартова.
Так или иначе, мостик миновали благополучно. Нашли свое место, ошвартовались, припали к воде и электричеству, вымыли яхту, позавтракали – и дальше по желанию. Кряква осталась работать, Билли – спать, а курятничек полным составом отбыл на разграбление города и поиск наземной дороги к прекрасным пляжам. Южный полдень, как известно, самое подходящее время для туристических прогулок и безошибочный маркер для отделения аборигенов от понаехавших зевак с фотоаппаратами.

Старый город начинается прямо за каналом марины, как раз после того самого мостика. Длинная набережная украшена сувенирными палатками, улица вдоль набережной – многочисленными кафешками, а дальше в гору взбираются двухэтажные домики с разноцветными ставнями и изразцовыми стенами. Мы таскались по нему до умопомрачения, изводя мегабайты памяти и килотонны батареек, пока не упали без сил на площади, посвященной Генриху-Первопроходцу. Убогие чОрные старушки и калики перехожие, перекусывающие в прохладном портике местной церкви, взирали на мир с удавьим спокойствием. На помосте возле крепостных стен уходила в нирвану парочка растаманов, в фонтане плескалась загорелая мелкота, неистово пахли иудины деревья, обрамляющие площадь, и вся эта картина служила прекрасной иллюстрацией стати в википедии на слово «Вечность»
Слегка отдышавшись в тени бронзового инфанта, мы вспомнили, что хотели попасть на пляж. Время перевалило за шестнадцать, а мы еще даже не выбрались из города. Пришлось собирать себя в кучу и тащиться дальше. На пути, как назло, попался форт, который отожрал еще полчаса на беготню снаружи, но мироздание было милосердно, и повесило на дверях табличку: «Вход пять евро». Платить пять евро за то, чтобы посмотреть на алюминиевые деревья, натыканные внутри по площади тридцать на пятьдесят метров, нас задушила жаба, поэтому мы приступили к пляжу.
Прямо у входа, под скалой на песке сидела группа единомышленников в набедренных повязках и с громадными трубами-рогами, из которых они извлекали душераздирающие мотивы в диапазоне, близком к инфразвуковому. Единственная барышня в этом коллективе до того вошла в транс, что извивалась змеей, постепенно уходя туловищем в песок, словно пустынная ящерица в минуту опасности. При этом она не забывала дуть в трубу так, что становилось завидно владению дыханием.
Океан оказался холодным – градусов восемнадцать, не больше. Но ведь океан же! Когда еще представится такая возможность? Пришлось лезть в воду От радости в зобу дыханье сперло На втором гребке свело пальцы на ногах, поэтому быстро сделала кружок по-собачьи и мухой выскочила обратно на горячий песочек. Следующим утром проснулась с соплями и больным горлом - привет,Атлантика!
huhol

25 июня

Ничего интересного - повторная попытка дойти до дальнего пляжа и продолжение разграбления города.
Марина в Лагоше классная - лучше Кашкаиша и уж точно лучше Сеуты, в которой мы сейчас сидим, отрывая у макдачни крохи интернетиков. Ну, я сужу с точки зрения багажа пассажира, конечно. Сплошное мимими и цветочные горшки. Даже карточка на вход стильная такая - надо было бы с ней сделать натюрморт, но я ничего путного не придумала. В общем, день прошел бездуховно: в обжорстве и сибаритстве. Сильные впечатления - поджаренная пара влюбленных бритов на пляже, с бутылкой красного. Выглядят так, словно только что сбежали из духовки, захватив с собой вино, которым их собирались мариновать.
И еще паровозик Жужу, на котором мы ехали обратно с пляжа - три игрушечных вагончика с лавочками. Жаль, что не гудел по дороге.
huhol

26 июня

26 июня 2014 г.
С отходом из Лагоша долго не валандались. За двое суток стоянки хаосом обзавестись не успели, поэтому сборы были скоростные - даже Алабая помыли только по пояс. Правда, все равно опоздали от намеченного времени почти на полчаса, и еще забыли включить музыку, чтобы любопытные зеваки попадали с моста.
Утреннее море баловало шелковистым видом, потому начали снова с двигателя.
- А можно, чтобы ветер был, а волны не было? – спросила Кряква. Где-то там подумали, и, видимо, решили, что можно. Через полчаса сэр Билли Бонс, кэптен, собственной рукой сотворил стаксель, еще чуть позже – грот, а к одиннадцати часам выключил движок совсем. Настала тишина и сделалось то, ради чего все затевалось: Алабай пошел под парусом по океану.
***
12:40 по местному. Ветер 15 узлов, скорость – 8. Небо синее, волны синие, белая яхта посредине.
В океане. У Португалии. Курсом на Гибралтар.
Это не я, ей-богу. Это кто-то другой или мне все это просто снится, а на самом деле я трясусь в метро по дороге на работу, и сейчас мне на ногу наступит злобная старушка, желающая присесть. Какой прекрасный сон %)
***
Ветер был любезен часов до 17. Потом ушел: «Не волновАйтесь, Земля круглый, когда-нибудь вернется!» Взамен остались разогнанная волна и работающий двигатель. Это, конечно, не такая романтика, как полет на белоснежных крыльях, но зато гарантированная доставка к месту назначения.
Ужинали традиционно, на закате. Пока я бездуховно сыпала соль в кастрюлю с макаронами, остальной курятничек ознакомился с природным явлением «зеленый луч» - я высунулась наверх аккурат через две секунды после его демонстрации. Пришлось вознаграждать себя видами заката.
В розовых сумерках темные складки попутных волн похожи на спины дельфинов. Солнце садилось прямо за флагом, и еще с полчаса можно было видеть, как набегающая вода багряно-свинцового оттенка подкатывается под лодку. Вот волна мягко вздымается, так что, кажется, можно потрогать ее рукой, перегнувшись через леера - толчок, Алабай с кряхтением переваливает гребень и соскальзывает вниз, вихляя кормой.
«Бамммм!»- сорок квадрат стакселя потеряли и вновь обрели ветер. Лодка содрогается. «Тссссс!» - возмущается вода вдоль бортов. А океан снова подкатывает сзади и норовит подтолкнуть кораблик все дальше в темноту.
Прямо над мачтой висит на небе первая звезда – крупная и яркая, словно светляк-культурист. Мозг привычно отталкивается от единственных ближайших ориентиров, в смысле – паруса и спрейхуда, но яхту качает, и поэтому кажется, что звезда выписывает по небу пьяные кривые. Требуется определенное усилие, чтобы поставить ее на место, и понять, что качается окружающая вселенная, а вовсе не звезда.
Через полчаса темнота полностью закрывает океан. Светится только Млечный путь и ходовые огни, да качается разноцветный флюгер на мачте. На горизонт новогодними елками садятся соседние корабли, незаметные днем, да Большая Медведица висит ковшом вниз, грозясь свалиться на невидимый уже португальский берег.
Как же невозможно жаль, что ветер нас оставил…