April 23rd, 2015

huhol

(no subject)

Поддавалась вчера неожиданным порывам и необузданным страстям.
Для начала в метро кинулась в закрывающиеся двери, в итоге оказалась внутри вагона с оторванными ручками от пакета в руках. Сам пакет с заключенными в нем двумя банками от обеда и ежедневником сиротливо глядел на меня снаружи.
Машинист, не смущаясь торчащими из дверей предметами, начал движение, и я уже мысленным взором видела, как летят по тоннелю ошметки моих бесценных записей и осколки банок. Помощь пришла в лице решительного мужчины с могучими руками, который разжал двери, и я втащила имущество внутрь, от восторга едва не выронив за борт еще и телефон.
Потом в ожидании дитятки от скуки завернула в букинистическую лавку, "поглядеть одним глазком". Очнулась на улице с "Балладами" Жуковского в руках - копией тех, что были у меня в детстве, но скончавшихся преждевременно из-за слишком жестокого обращения. Заодно прихватила "Галину маму", "Папину вишню", и совсем уже древнюю агитку "Красный Дундич"
Про Галину маму я читала еще в сборнике из серии "Мои первые книжки", и до вчерашнего дня не подозревала, что это не самостоятельный рассказ, а только одна глава из повести. Дундича купила просто из интереса, а живописание семьи Ульяновых взяла исключительно из-за картинок.
Вообще, глядя на мир обновленными глазами, должна заметить, что иллюстраторы литературы для младших школьников в большинстве своем дело знали как следует, и видеть эти рисунки до сих пор приятно. Хорошо что у меня налом было только сто рублей - я бы на этом не остановилась.
В Леонардо, куда нас понесло за подарками к субботнему дню рождения, я медитировала на стенды с фигурными кистями, и в помутнении рассудка уже тянулась к ним руками. Хорошо, что внезапно появилась дитя с химическим оружием в виде "апельсинового саше для гардеробов", сунула мне его под нос, и чары развеялись. Валит с ног почище нашатыря из бочки в летний полдень.
Не знаю, кстати, чем надо болеть, чтобы держать такое в шкафу. Пора детку обследовать, не иначе. Пришлось надавить авторитетом, и в качестве компромисса мы еще полчаса тупили в отделе палок-вонялок, перебирая чарующие ароматы.
Не реализовав себя толком в Леонардо, купила в лошане освежитель воздуха для туалета за 250 рублей. "Однова живем!" Будет у нас в сортире теперь пахнуть балийскими закатами. Вы нюхали балийские закаты?
В общем, пошла по скользкой дорожке мотовства, причем вчерашним днем не ограничилась, а сегодня еще добавила в Передвижнике. Купила себе лист бумаги "как у больших", за сколько - не скажу. Жаба как раз вовремя потеряла сознание.
"Тратить деньги с умом приятно, тратить деньги без ума - безумно приятно"
Продавец бумаги, в которого я ткнула записочкой с нужными буквами, подвел меня к стенду, и спросил: "Вам какую?"
- Для акварели
- А эта для пастели! - обвиняюще произнес он.
- Я вижу. Но мне нужна для акварели.
Он хмуро оглянулся вокруг, неуверенно подошел к столу, и выдвинул ящик.
- Вот эта, что-ли?
Я с выражением зачитала все свои буквы вслух. Он снова обреченно заглянул в ящик, и вытянул оттуда лист размером с мой кухонный стол.
- Вам свернуть?
- Ну не так же его нести...
Он вздохнул, и принялся гнуть эту недофанеру
- Может, вам помочь?
В ответ раздалось напряженное сопение - бумага гнуться не желала. Я сложила ручки на животе, и уставилась в потолок. Схватка меж тем перешла в партер - продавец грудью держал неукротимый рулон, а руками пытался закрутить его изнутри, чтобы сравнять с диаметром упаковки. Опасаясь за потенциальное имущество, я схватила пакет, и принялась нахлобучивать его на бумагу. Совместными усилиями мы затолкали рулон внутрь пакета на две трети, и тут он поьедно развернулся.
Продавец, без особой надежды подергав пакет, обратил на меня горестный взор.
- Хотите, я вам остаток пленкой обмотаю?
- Хочу.
Через минуту рулон был наглухо запеленут в бутербродную пленку, я сказала спасибо, и оставила доблестного негоцианта на растерзание решительной девице, возжелавшей бумаги для офортов.
Теперь я могу нарисовать рыбок, как положено, и прославиться в веках.