huholya (huholya) wrote,
huholya
huholya

Categories:

Дед


Деду без трех лет девяносто. За два последних года он отощал, как велосипед и стал в три раза сварливее и упрямее, чем был до того. Пару недель назад из партизанских побуждений дед довел себя до гипертонического криза, запрещая бабуле рассказывать, что он задыхается ночами и принимая таблетки "от давления" исключительно по показаниям радио. Когда дышать стало невозможно уже и днем, бабуля, испугавшись устрашающих хрипов и булькания, в панике позвонила отцу, и мы вдвоем сорвались к ним уже под вечер.
Деду было худо. С синими губами, клокоча при каждом вдохе, он полулежал на диване и всем своим видом являл картину "Соборование уже в пути".
- Ну и как вы этого добились? - зловеще осведомился отец, яростно накручивая диск телефона.
- Ты... Куда... Звонишь?... - дед выталкивал слова с видимым усилием, и видно было, что он уже с трудом выбирается из тумана.
- Я звоню в скорую. И я бы хотел знать, какого черта надо было тянуть до последнего?
- Он мне не велел говорить вообще ничего! Я уж сама позвонила! - бабуля с возмущением стучала палкой об пол. - Я ему говорила, а он заладил: "Все одно помирать, не надо мне никаких врачей, ничего они не сделают"
- Ну вы! Вообще! - у папки сперло дыхание от возмущения, но тут ответил диспетчер.
Скорая приехала через десять минут. Деда моментально снарядили в ингалятор, закатали укол, приготовили еще три шприца и тут доктор взялась за нас. Проглотить пришлось все без остатка, и я считаю, что она еще поступила с нами до неприличного гуманно. Впрочем, я об этом уже заикалась и, мнится мне, выводы были сделаны.
Минут через двадцать дед изменился - порозовел, зачирикал, попытался пошутить с доктором, цыкнул на все еще возмущавшуюся бабулю, а когда спустя еще пять минут попытался встать и показать, где находится другая розетка, врач подписала отказ от госпитализации, взяла с деда слово, что тот на завтра вызовет участкового, и бригада уехала спасать других.
От больницы деду отвертеться не удалось - днем позже участковая не стала слушать никаких возражений, снабдила их с отцом нарядом и дед прямо из поликлиники отправился поправлять здоровье в стационар.
Теперь, спустя две недели, мы сидим в коридоре терапии, и дед, которому уже пообещали выписку, оживленно делится со мной скудными новостями больничных будней.
- Конечно, это тюрьма. С утра до обеда, с обеда до вечера , а ночью вообще не уснуть. Кормят известно как - лишь бы дом знали. Все равно всем всё свое приносят, да холодильники в каждой палате. Телевизор есть конечно,  только я ж вижу никудышно, а слышу еще хуже. Я приду, конечно, место мне уступят, посижу, да пойду обратно. Кто поздоровее - те гуляют по коридору, коридоры длинные. А так тюрьма, конечно. Лежат разные, кто с чем. А то вот положили соседа - на вид совсем здоровый. - Дед показывает клюшкой на проходящего мимо двухметрового дядьку с румянцем во всю щеку, чем-то похожего на мультяшного Алешу Поповича.
- Здоровых-то не кладут, значит есть причина. Вот так вот живешь-живешь, а потом и знать не будешь, откуда стукнет.
Дед несколько секунд молчит, потом вздыхает.
- Помню, был у нас перед войной один… Со мной в классе учился. Зрение у него никудышнее было, и он очки носил. Ну, как носил – в кармане вот тут вот. Тогда ж не как сейчас, да в деревне еще – за очки дразнили сильно. И прозвище у него было из-за них: «ОчкА» Всё к доске норовил сесть поближе. Ребята все подальше, а он – поближе, да лучше бы еще на первую парту, чтобы повиднее было.
А потом война, и стали всех подчистую забривать, и его тоже взяли. И не посмотрели, что зрения нету. Наши-то ребята смеялись над ним – дескать, Аника-воин, ты и в немца-то не попадешь. Ну война же, тут уж не до жиру. А матери у него не было, был отец только, да и тот старый да хромой. Всех собрали когда перед отправкой, отец его тоже пришел, плакал. А он говорит: «Не плачь, отец – меньше чем майором назад не приду» И не пришел. Так-то.
Мы сидим молча в пустом коридоре, в холодном свете больничных ламп, за тысячу километров и шестьдесят девять лет от деревенского пацана с очками в кармане гимнастерки. Непостижимая штука – время.
Tags: буквы, день победы, родовой куст
Subscribe

  • (no subject)

    Общение с официальными органами неизменно вызывает судороги и пену изо рта. Сегодня на арене Пенсионный, сука, фонд нашей многострадальной Родины.…

  • (no subject)

    А что это за офигенный маркетинговый ход - бонусы и скидки давать только при установке приложений? Зашла сейчас в "Добрынинский", потому как у них…

  • (no subject)

    (пребывая в состоянии крайней задумчивости) Интересно, куда можно было в измененённом сознании затолкать шесть банок свежего чатни? Да так, что их…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments

  • (no subject)

    Общение с официальными органами неизменно вызывает судороги и пену изо рта. Сегодня на арене Пенсионный, сука, фонд нашей многострадальной Родины.…

  • (no subject)

    А что это за офигенный маркетинговый ход - бонусы и скидки давать только при установке приложений? Зашла сейчас в "Добрынинский", потому как у них…

  • (no subject)

    (пребывая в состоянии крайней задумчивости) Интересно, куда можно было в измененённом сознании затолкать шесть банок свежего чатни? Да так, что их…