huholya (huholya) wrote,
huholya
huholya

Раз в крещенский вечерок
Девушки гадали:
За ворота башмачок,
Сняв с ноги, бросали


Ну что, православные, никто в прорубь не макнулся?
Я-то, как обычно, обо всем узнаю, когда самое интересное уже в новостях покажут. Так что обойдемся без купания. Тем более что с прошлого года меня завидки берут - в Севастополе-то народ на Крещение прямо в море купается, на Херсонесе. И я себе придумала отменную причину немакания в прорубь - дескать, вот если бы на Херсонесе, тогда дааааа (само собой, никто меня там не ждет посреди зимы-то)
А для бодрости духа вот вам кусочек из случайно найденной "книги детства" - журнала "Искатель" за 1977 год. Аккурат под праздник вынырнул - бывает же такое.

Резкий звук медленно открываемой двери заставил его вздрог­нуть и настороженно вскочить на ноги. Он выхватил из кармана наган и, мгновение поколебавшись, нырнул в печь. Под руками и коленями слабо прохрустела сажа, но было достаточно высоко, чтоб проползти на четвереньках. Пробравшись к дымоходу, просунул туда ноги, повернулся ли­цом к горловине печи и замер.
— Ставь свечу сюда, — раздался приглушенный голос.
Федька определил, что свечу устанавливают на полати. Три тени тонких девичьих фигурок запрыгали в такт колебанию язычка пламени на стене. Это его успокоило.
— Начнем, девчонки? — тряхнула головой Зойка.
— Ты сначала толком скажи, как надо... А уж потом...
Зойка склонилась к ним. Федька навострил уши так, что само­му показалось, будто они стоят, как у собаки.
— У нас девчонки так делали...
— Это в Сибири? — прервал ее уточняющий шепот.
— Ну да. Где же еще!.. Подымают юбку и задом лезут в печь... Если тронет лохматой рукой — за богатого выйдешь...
— Это за зад тронет? — снова уточнила та же девушка.
— Ну да! А ты думала... А коль голой рукой коснется — знать, за бедного замуж выйдешь.
— Страшно, — вздохнула одна, вглядываясь прямо в Федьку расширенными от страха и любопытства зрачками.
Первой быть никто не хотел. Зойка вынула из волос гребешок, спрятала за спину.
— В какой руке? — обратилась она к Фросе.
— В этой... — Угадала. Кать, тебе...
Катя тяжело вздохнула.
— Ты не бойсь, — подбодрила ее Зойка, — мы ж тоже по­лезем.
Катя нетвердыми шагами приблизилась к печи, испуганно по­смотрела внутрь. Быстро перекрестилась и опять заглянула, слов­но пыталась заранее определить, что ее ждет там... Федька сжался в комок, когда девушка поползла на него.
— Подол... Подол подними, — страшным голосом зашептала Зойка.
Они с Фросей стояли уже по бокам печи и с жадным любопытством наблюдали за подругой. Она поспешно закинула подол юбки на спину. Федька при всем желании ничего не увидел. Инстинктивно он протянул вперед руку с кубанкой. Девушка робко надвигалась на него. Коснулась кубанки, замерла, не разобрав, к чему прикоснулась. Он для убедительности повертел кубанкой.
Обратно девушка вылетела пулей. Отскочила к стенке. Не от­рывая испуганного взгляда от печи, оправила подол и обессиленно опустилась на скамью, чувствуя, что ноги ее не держат.
— Ну что? — почти разом спросили подружки.
Катя откинулась к стенке и со счастливой улыбкой ответила:
— Лохматый...
— Везет тебе! — позавидовала Фрося. Зойка нетерпеливо подтолкнула ее.
— Давай ты...
Федьке пришлось опять подарить «богатого». Но прыткая Фро­ся так радостно боднула ногами, что плеснула в лицо «благоде­теля» сажей. Нестерпимо защекотало в носу. Он вновь уткнулся в кубанку.
— Ну что? — раздалось опять.
— Тоже богатый! — бойко прихвастнула Фрося.
Счастливые и довольные «богачки» уселись рядом и выжи­дающе смотрели на подругу, не определившую свою судьбу. Та тяжело вздохнула, словно предчувствуя неладное.
— Видать, мне бедный достанется...
«Богачки» ответили торжественным молчанием. Они и не же­лали, чтоб попова батрачка уравнялась с ними.
Стоя возле подруг, Зойка бесстыдно подняла подол нижней юбки. Слабый свет свечи заиграл на ее белых ногах.
В носу назойливо щекотали пылинки сажи: оторвешь от носа кубанку и выдашь себя. А девушка уже совсем близко надвину­лась на него. В отчаянии он вытянул вперед правую руку. Рука коснулась голого, и тут — силен дьявол соблазна! — Федька забыл обо всем, сжал пальцы. И будто огнем его опали­ло, аж дыханье зашлось. Девушка беспомощно замерла.
— Г-г-голый, — заикаясь, передала она подругам.
Те сочувственно вздохнули. Робким движением девушка попыталась освободиться. Федька же безнадежно крутил носом в кубанке и, забывшись, не разжи­мал пальцев.
— Ты чего так долго? Вылазь, — зашептала в печь Катя.
— О-о-он... не пущает, — отозвалась Зойка заплетающимся языком, чувствуя, что силы вот-вот оставят ее.
— Чхи! А-а-апчхи! — сначала глухо, а потом звонко донеслось из печи.


Николай ПОНОЧЕВСКИЙ, "Последняя песня"


Tags: детство золотое, чужие буквы
Subscribe

  • (no subject)

    Скотикова эгоцентричность всеобъемлюща и простирается далеко за края Ойкумены. Всё в этом мире, по мнению кота, предназначено для его личного…

  • (no subject)

    Eternal Father, strong to save, Whose arm hath bound the restless wave, Who bid'st the mighty ocean deep Its own appointed limits keep; O hear us…

  • Живой Журнал празднует день рождения!

    Домен LiveJournal.com был зарегистрирован 15 апреля 1999 года. В том же году вышел в прокат культовый фильм «Матрица», в городе Сараево родился…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments