Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

huhol

(no subject)

К ночи небо зазеленело, как лёд, звёзды примёрзли к небесному своду, и колючий мороз прошёл по деревне. Никто его не видел, но каждый слышал скрип его валенок по твёрдому снегу, слышал, как мороз, озоруя, стискивал толстые брёвна в стенах, и они трещали и лопались.
(...)
За окнами воздух был синий, густой, страшный.
В чистом небе над осокорями стояла луна, убранная, как невеста, розовыми венцами.
Снег пел под ногами, будто артель весёлых пильщиков пилила под корень берёзовую рощу за рекой. Казалось, воздух замёрз и между землёй и луной осталась одна пустота жгучая и такая ясная, что если бы подняло пылинку на километр от земли, то и её было бы видно и она светилась бы и мерцала, как маленькая звезда."(с)
huhol

(no subject)

Спится с афобазола сладко, тут претензий нет. Но сюжеты!!!
Вчера сидела в тюрьме, и всю ночь пилила лобзиком решетку. Всю ночь, Карл! А под утро, когда уже осталось только "вышиб дно и вышел вон", приходит бумага об амнистии. Все труды насмарку!
Сегодня того хлеще - мы с моей новенькой байдаркой в Карелии, вокруг благодать, "бараньи лбы" с соснами, и как будто осень, но тепло. Вода в реке черная, по ней желтые листья - сплошной эстетический оргазм и пенистые (в смысле, с пеной, а не плохие) пороги в виде горок из аквапарка, только в граните отлитые. И так они манят призывно, что прямо тянет на жопи прокатиться. Останавливаемся, конечно, и давай кидаться в пучины. Красота! Только несет далеко, а когда выплываем расписными челнами в озеро Кереть, то видим, как между небом и землёй и от берега до берега лежит на собственном брюхе подводная лодка размером с дирижабль"Гинденбург", и чайки её вдоль и поперёк обгадили. Ну что такое-то? Мало того, что возвращаться за байдарками теперь полдня пешком, так ещё потом их через эту дуру перетаскивать. Отдохнули, называется...
Сегодня прямо даже опасаюсь спать ложиться - вдруг подсунут поезд, который до Бологого толкать надо будет?

huhol

(no subject)

Зловещее бульканье доносится из батарей - так и вижу, как небритый хромоногий слесарь-сантехник, тоскуя о тепле, сидит в подвале. Вокруг него вентили, как на подлодке, перед ним газетка с закуской, граненый стакан имени скульптора Мухиной, и початая бутыль. Время от времени, борясь с искушением, он плещет колдовства в гулкое граненое нутро, умильно смотрит в низкий потолок, и со словами: "Эх, родимыя!", отчаянно крутит вентиль, и выпивает. Освобожденная вода весело несется по трубам, заставляя просыпаться нервных домохозяек и грудных младенцев. Но с небес вдруг грянет глас и начертятся на потолке огненые письмена: "Сезон с 1 октября!", и умирает водопад, и перекрывается теплоноситель, и горько плачет устрашившийся слесарь, вытирая слезы пучком льняных оческов.
Но элексир храбрости еще не иссяк, и беспокойное сердце снова зовет к подвигу, и вновь под звон стекла льются водопады - до следующего гласа.
Кто победит?
outdoor

(no subject)

06/07/18
Сегодня грядет великое переселение народов: Наденька съезжает из носовой двухместной каюты в боковую однушку. Оно бы всё ничего, но личное добро склонно расползаться по всей занимаемой площади, и сгрести его так, чтобы оно занимало минимальный объем – задача не на пять минут. Однако же солнце не успело доползти до полудня, как мы уже выбрались в город, и даже прикупили магнитиков – безумных шотландских овец в беретах.
Дорогое Мироздание было милосердно, и нагнало облаков, чтобы мы не угорели в пути, поэтому идти было одно удовольствие.
IMG_20180706_074357

Город быстро кончился, перейдя сначала в маленький поселок, потом в парк со скамеечками и пальмами, а потом и их не стало – дикий лес, да дорога без обочин. Где-то на середине пути встретили тюленей: две толстые тушки дрейфовали метах в двадцати от берега, и мы сначала приняли их за коряги, но тут один из них пошевелился.
Collapse )

видео - здесь
***
huhol

(no subject)

30/06/18 (ч.2)

Обратно возвращались уже по проснувшемуся городу. Вроде и ходили всего ничего, но вместо пустых улиц наставлены по тротуару столики, открыты кафе и закусочные, и народ на нежарком ещё солнце уже вкушает все прелести хорошей погоды. Везде по дороге, все две недели встречные говорили, что нам сказочно повезло – хрестоматийного Альбиона не показалось вообще нигде. Билли с Наденькой разглядывали карту погоды, где над островами красовались бок о бок два антициклона, и только качали головами. Обрадованные жители моментально пораздевались, и на пронизывающем ветру по парку дефилировали голоногие и голоплечие парочки. «Люди-тюлени» - резюмировал Билли.

Collapse )
gorod2

(no subject)

19/10/17 (ч 3)


"Группа израильских туристов обошла Эверест"
К сожалению, мы не в их команде, и поэтому я с хрипом и одышкой, проклиная нажранные за год калории и вертикальные поверхности, лезу поближе к облакам. Так-то тут метров триста всего, но, поставленные на попа, они внушают отвращение домохозяйкам пограничного возраста.



Склоны неожиданно утыканы россыпью крокусов, что достаточно странно - в моем понятии они всегда были весенними цветами, а тут, на минуточку, разгар октября.
Малодушно использую их, как повод для остановки - мобильный ля пейзаж с видом на бухту, чтобы поразить инстаграм.
Не успеваю повалиться на заросли, как тут же исчезает солнце. Не, ну это чересчур. Объявляю лежачую забастовку в знак протеста, и подумываю, не пустить ли корни прямо здесь. Солнце упрямо не показывается, а довольно чувствительный ветер прохватывает куртку. Нет, придется все же встать и идти.


Подъем всё круче, справа всё больше раскрывается море - серебристая призрачная гладь, по которой ползают козявки-катера. Ветер тоже крепчает, но пока это мало волнует - на подъёме из глубин души, кажется, валит пар. Ещё несколько минут восхождения с резвостью похоронной процессии, и мы на вершине.
Наденька оказалась права - мы и в самом деле уже бывали здесь, и даже ели яблоки с видом на море, спасясь от ветра в старой воронке под кустом. Ямка сейчас занята - оттуда, словно суслики из норки, поочередно выглянули три головы, мужская и две женских, и спрятались обратно. Неподалеку, опасно накренившись в сторону ската, торчал белый недоджип. Канееесна... На колесах-то лишний пяток километров чего бы и не проехать.
Я забилась под мохнатую тую, чтобы ветром не унесло к лешакам альбом и краски, и приготовилась творить. Утренняя неудача с виноградниками ничему не научила, а энтузиазм неистребим, поэтому я храбро принялась возить по бумаге - ведь нарисовать горку с тремя башнями вообще проще простого.


Через полчаса слой краски грозил обвалиться с бумаги, а несчастная крепость была похожа на картинку из брошюры "Как легко распознать бубонную чуму"
В ужасе поглядев на дело рук своих, я ожидаемо впала в депрессию, легла в лужу слез (сколько успела налить), и осталась бы в страданиях на вершине утеса на веки вечные, если бы не заурчало в животе. Жалкая пара бутербродов сгорела в организме при подъеме, а завтрак вообще был семь часов назад.
Совершенно невозможно предаваться сильным чувствам на пустой желудок, поэтому мы посидели на ветру еще немножечко, чтобы забрать с собой как можно больше отпуска, а потом поползли вниз в сопровождении водопада мелких камешков.

outdoor

(no subject)

15/10/17
Так-то Дорогое Мироздание и все погодные сайты предупреждали, что будет дождь. Но кто верит каким-то сайтам, если есть всего один выходной и возможность прокатиться в горы со знающими проводниками? К тому же в семь утра, когда рассвет уже все заметнее, пришло смс: "Встречаемся в 8:30 на площади у милиции" - значит, умные люди лучше нас знают, что к чему.
Collapse )
huhol

Дневник наблюдений за живой природой

Пошла вчера вечером к метро, деву встречать. Небо светлое ещё, красивое: сверху синяя темень, снизу градиент до оранжево-красного - красота. Иду, вкушаю: птички неугомонные галдят, ветви над головой коридором смыкаются, персидская сирень из последних сил пахнет - и двое возлюбленных прямо посреди дороги со смачным чавком друг из друга гланды извлекают. Больше места не нашлось, чо.
Дорожка узкая, а они растопырились - не пройти. Протиснулась с матюками мимо, только отошла два шага - вдруг в кустах сбоку завозилось, зашуршало, да как полилось о_О Да со стоном, да с притопом, мамадорогая. Я бежать оттуда, а этим - хоть бы хны. Чего любовь с людями делает.
А сегодня выхожу - на улице ад. Сойки орут, кругами носятся. Я думаю - рехнулись, что-ли? До угла ещё не дошла, смотрю - здрасти.
Сидит, дурачок. Хвоста нет, из головы пух торчит, и взгляд блаженный такой - чисто певчий из церковного хора.
Только за угол завернула, глядь - на газоне недопёсок блудный кого-то из его родственников доедает, похоже. Ну ити ж его мать. Постояла, подумала, вернулась обратно, и пересадила дурачка на вишню. Он давай орать, сойки от собаки отвлеклись, и на меня, да серут так прицельно - Рихтгофен позавидует. Ну, увернулась всё же, а тут и собакин заинтересовался. Пришлось бегать, отгонять. Вот тоже несчастье - и его жалко, и птичку жалко, и кого больше - не знать. Оттеснила его в сквер, он сел под куст, и смотрит на меня: в глазах чуть не слёзы, уши разъехались, сгорбился весь: "Думаешь, легко не жрамши целыми днями?" Плюнула, и ушла. Естественный отбор сам разберётся.
huhol

(no subject)

"Дожить до старости в своем уме" - это очень хорошее пожелание. Да и в дожитой старости здравый ум не помешает - вряд ли кто поспорит. Но когда втыкаешься прямо носом в неведомое, тут-то и накрывает с неистовой силой.
Вот так живешь ты себе, живешь, в меру способностей и заработной платы, а потом хренакс - и вдруг стоишь в аэропорту, среди чужих людей, как вот я сегодня, например.
Причем дружелюбием и не пахнет, вокруг какие-то негры, впереди тебя очередь под вывеску "Паспортный контроль", рядом итальянец с физиономией дона Карлеоне, на котором висит ярко раскрашенная бабень с золотыми зубами и повадками мадам Сторженко, и подозревает, что ты собираешься пролезть впереди неё.
И словно выплываешь медленно из тины, как лягушка после икрометания - сначала свет, потом звуки, и всё остальное, включая волну удушающего парфюма златозубой чаровницы.
На счастье, тебя крепко берут за локоть, и ты в отупении поворачиваешься - а там Птенчик, весёлый и довольный. И вот тут начинается лихорадочная работа по сращиванию причинно-следственных связей, из которых складывается единственный возможный в этой ситуации вопрос: "Чё за нахрен тут происходит?"
- Мы в аэропорту
- Это я вижу. А с какой целью?
- Ну эта, мы тут прилетели...
- Как прилетели? Куда? А визы? (у меня последняя в паспорте - двухнедельная португальская, выданная по случаю беспримерного штурма Гибралтара в четырнадцатом году)
- Да нормально всё с визами
- А деньги? А бабуля? С кем, черт возьми, мы оставили бабулю, и почему мы вдвоем?
Дитя глупо хихикает, но я-то знаю, что родители под Астраханью на всё лето, а сестра не станет мотаться каждый день по полтора часа в одну сторону.
Я ни черта не понимаю, меня это бесит. С коротким кваком загорается табло "Passport control", и я внезапно замечаю, что напись сдублирована крючками иврита.
- Это что, Бен Гурион?!
Меня прошибает холодный пот, и я внезапно осознаю, что в памяти на месте трех последних недель у меня черная дыра. Ничего, вообще: огромная зияющая пустота, на самом краешке которой - кастрюля горохового супа на балконе, в холодном свете прожектора с ближней стройки.
- Мы что, эмигрируем?!!
Дева заводит глаза в потолок, и я вдруг понимаю, что да - мы переезжаем, переезжаем навсегда, и за эти три недели случилось что-то кошмарное и дикое, потому что никогда в жизни мне бы не пришло в голову уехать из дома просто так, и без возможности вернуться.
Животный, хтонический ужас вырывается из ворот паспортного контроля, заполняя чернотой все пространство и переворачивая мир. По накренившемуся столу скользит кастрюля с супом, срывается, и улетает в темноту. Туда же разноцветным водопадом сыпятся прищепки из выдвинувшегося ящика стола, сам ящик, стол, глиняные полосатые горшки с едва народившимися анютиными глазками, и я сама - как Алиса в кроличью нору.
Водопад черноты раскалывается грохотом, возвращая меня в реальность. Три часа утра, над Москвой гроза и понедельник. Всё нормально, всё в порядке, всё хорошо... Или нет?
Где я была в эту ночь?